fischdottir

Основная проблема пребывания в треугольнике в том, что роли в этой пьесе неразрывно связаны, комплиментарны и всегда присутствуют букетом. Но то, что видно снаружи частенько совсем иначе выглядит изнутри. Внутреннее ощущение в этом треугольнике чаще всего смещено на один шаг в сторону и реальная роль видится изнутри со сдвигом на шаг. Да и треугольник, в общем- то больше смахивает на циферблат с тумблером посередине и частой шкалой. Чуть больше относительно экстремальных величин здесь, чуть меньше там- у каждого свое значение.
Так вот, тот, кто ощущает себя жертвой, на самом деле скорее всего ведет себя как насильник, ощущение себя жертвой он использует для оправдания своего права на насилие - как бы в ответ на то, что ему сделали. Раз жертва-значит незаслуженно мучают, значит можно "давать отпор", "компенсировать" лишения. Удивительным образом в роли обидчика у такого человека могут выступать трехлетний ребенок, тяжело больной родственник, собака или кошка- а что, все они обязаны отвечать за свои поступки.
А тот, кто ощущает себя насильником- скорее всего, спаситель. Пребывающий в некотором недоумении от того, что сначала ему дали понять, что его помощь нужна, надо спасать, а потом, не отходя от кассы- что способ спасения не годится, сам спаситель не компетентен, и вообще замахнулся на святое. И- сюрприз - нечеловечески мучает бедную жертву, предлагая ей страшное и невозможное. Человек начинает чувствовать себя садистом и одновременно злиться, что выпрашиваемая еще 5 минут назад помощь оказалась не ко двору. С редким постоянством спаситель повторяет цикл несмотря на то, что его отнюдь не железная шея уже до блеска отполирована чужими задницами. Но увы, право вершить справедливость слишком калорийно, чтобы от него отказаться.
Тот же, кто мнит себя спасителем- на самом деле жертва. Со всеми присущими жертве идеями, что "уж я-то смогу его не ранить, перевоспитать, облегчить страдания" за счет себя, разумеется. Эдакая мегаломания человека, который ради иллюзии контроля и безопасности готов кормить монстрика ( или монстра) своим телом. Ну а заодно отказаться есть самому, что бы ни совали ему под нос, потому что только посреди разрухи и лишений проявляются истинно положительные человеческие качества. Не страдал - жизни не знал.
Но это еще не все- из любой точки циферблата человек стремится в другую, и попадает во все три экстремума по очереди.
Заигравшийся насильник в конце концов налетает на еще большего и становится жертвой, помятый спаситель наконец дает волю гневу и идет гвоздить зло и насаждать добро силой, жертва в поисках того, кому можно подстелить свою жизнь в качестве половичка, наконец находит утопающего котеночка размером с акулу и принимается его выхаживать. И цикл трех комплиментарных ролей процветает - с таким же смещением внутри, с такой же неизбежной сменой ролей на следующем этапе.
Сакраментальный вопрос, как всегда, что делать. Ответов на него столько, сколько людей, каждому помогает свое. Но есть и общее - во- первых, надо хотеть прекратить это, причем для самого себя, а не для ближнего. Если для ближнего - вы играете в спасителя на той же кривой дорожке. И точно хотеть, а не "знать, что надо", иначе вы тренируетесь быть насильником на себе. И да, допускать, что ваши изменения возможны, иначе вы осваиваете новый репертуар жертвы.
А дальше имеет смысл найти в своем поведении черты той роли, которую вы играете в данный момент, а не той в которой вы склонны себя видеть и не той, которую вы согласны для себя допустить. Приемлемы обычно две роли из трех. Вы не поверите, значительное количество людей скорее согласятся назваться насильником, чем признают себя жертвой. И работать надо с этой ролью, а не с чем-то иным. И опять же, со специалистом, как этот припев ни навяз на зубах. Нет зеркала в которое можно посмотреться изнутри, кроме другого человека, а специалист в большинстве случаев обучен работать неискажающим зеркалом.